Статьи и материалы

Недалеко от города Гарц на Рюгене находится озеро, рядом с которым в стародавние времена стоял замок языческих королей. Когда этот замок много лет назад был взят и разрушен христианами, там остался жить старый языческий король, который был очень богат, но настолько жаден, что всегда возлежал рядом со своими сокровищами из золота и драгоценных камней, накопленными в огромном зале глубокого подземелья. После того, как христиане разорили замок, он так и остался погребённым внизу, и должен был умереть жалкой голодной смертью. Но его душа не смогла удалиться от земных благ, и король превратился в чёрного пса, который день и ночь сторожил груды золота. Иногда его видели и в человеческом обличье, когда он в кольчуге и в шлеме скакал на белом коне через город и озеро. Изредка вместо шлема на его голове была золотая корона. Другие же встречали его ночью в лесу близ Гарца по пути в Позериц, одетого в чёрную вязаную шапку и с белым посохом в руке.
 

 
Многими годами позже в городе Берген на Рюгене правил король, у которого была прекрасная дочь по имени Сванвита. К ней приезжали свататься многие чужеземные принцы. Но она всех отвергала, кроме датского принца Петера, который был красивым и статным мужчиной, и очень ей понравился. Так они обручились, и вскоре должна была состояться свадьба. Это очень разозлило польского принца, который тоже хотел стать её женихом, и, потому как он был коварного нрава, то начал распространять среди людей слухи, будто бы принцесса вела распутную жизнь и однажды провела ночь вместе с ним. Он рассказывал это настолько правдоподобно, что все ему поверили. Женихи уехали прочь, и вместе с ними датский принц, который больше не хотел даже слышать о помолвке. В конце концов, история дошла до короля, который поверил ей так же, как и остальные. Он был вне себя от гнева и заточил принцессу в мрачную башню, подальше от своих глаз.

Подробнее: Принцесса Сванвита и другие варяжские сказки

Знаменитый Волховско-Днепровский путь «из варяг в греки» занимает исключительное место в средневековой истории Восточной Европы. Ведь помимо чисто экономического значения ему приписывают и выдающуюся государственно-образующую роль — того географического «стержня», на который были «нанизаны» древнерусские земли. Однако последние исследования убеждают в том, что перед нами типичный для Средневековья историко-географический фантом.
 

 
Путь «из варяг в греки» появляется в «Повести временных лет» на первых же страницах, во вставном сказании о хождении апостола Андрея на Русь: «И бе путь из варяг в греки и из грек до Днепру и верх Днепра волок до Ловати, и по Ловати внити в Илмерь озеро великое; из него же озера потечет Волхов и втечет в озеро великое Нево; и того озера внидет устье в море Варяжское; и по тому морю внити даже и до Рима…». После вставки об «Оковском лесе» летописец продолжает: «А Днепр втечет в Понтеское [Черное] море треми жерелы [устьями], иже море слывет Руское, по нему же учил апостол Андрей, брат Петров…». И далее оказывается, что Первозванный апостол и был первым, кто проделал весь этот путь (в обратном направлении — «из грек в варяги»).

Подробнее: «Из варяг в греки» — путь из ниоткуда в никуда

XX век оказался для нашего народа чудовищным. Мировые войны, Гражданская война, тяжелейший голод, репрессии – все это обрушилось на Россию в течение жизни одного поколения. Неоднократно высказывалось мнение, что эти события отнюдь не случайны, а в значительной мере являются следствием революций 1917 г. Соответственно предпринимались попытки оценить «демографическую цену» большевистского эксперимента.
 

 
Назывались всевозможные цифры, поражающие воображение. Говорилось о десятках миллионах репрессированных, расстрелянных, умерших от голодной смерти и так далее. Впоследствии выяснилось, что масштабы прямых потерь гораздо скромнее. Однако до сих пор дискуссионным остается вопрос, насколько корректным был знаменитый демографический прогноз Менделеева, на котором обычно основываются люди, пытающиеся подсчитать потери народонаселения нашей страны в XX веке.

Подробнее: Революции 1917 года: цена исторической ошибки

В предыдущем очерке из серии про карачаево-балкарцев и осетин и про их спорное происхождение было показано, что от донских алан ни те, ни другие не произошли. Во всяком случае, от тех донских алан, к которым одни как потомков относили карачаевцев, другие – осетин. Стало ясно, что аргументация той и другой стороны была в основном предвзятой, ориентированной на желаемый и заранее сформулированный результат. Это – бич «ангажированной» науки. Под желаемый результат подгоняли данные и лингвистики, и данные одонтологии (науки о зубочелюстном строении), а с данными археологии, согласно которым карачаевцы или осетины были якобы потомками донских алан, надо еще разбираться.
 

 
Данные одонтологии, якобы согласно которым заранее записывали карачаевцев и/или осетин в потомков донских алан, потому что у ископаемых алан были якобы уникальные особенности зубов, которые якобы наблюдаются у современных то ли карачаевцев, то ли осетин (это никогда четко не формулировалось, но интерпретировалось именно так), на самом деле ничего подобного не показывают. Тем не менее, отклонения в комплексных одонтологических характеристиках карачаевцев (именно так, комплексных, а вовсе не отдельных уникальных, типа «необычных бугорков на молярах») приписывались именно донским аланам, просто потому что есть отклонения. Значит, аланы. Это было описано в предыдущей статье из данной серии.

Подробнее: Аланы: приближаемся к разгадке происхождения

В работах, посвящённых истории и археологии северной Руси VIII-Х вв., то есть периода, тесно связанного с летописным призванием варягов, нередко можно встретить утверждения о неком огромном присутствии здесь в это время скандинавов. Зачастую заявляется, что следы пребывания в это время норманнов на Руси неоспоримы и составляют значительный пласт ранней истории таких важных северорусских городов как Рюриково городище или Старая Ладога. Более того, приверженцы норманистских идей, кажется, необычайно горды этим обстоятельством, используя его в качестве одного из основных своих аргументов и делая эмоциональные заявления в духе: «невозможно вычеркнуть скандинавское присутствие из археологии северной Руси» или о том, что «все/большинство археологов России являются норманистами». Последнее, увы, похоже на правду. Более того, между обоими постулируемыми заявлениями есть и прямая связь. Правда, заключается она не в том, как намекают скандинавофилы, что детальное знакомство с археологическим материалом неизбежно приводит людей на позиции норманизма.
 

 
Связь здесь как раз обратная – «огромное присутствие скандинавов» в русских городах, как и «неоспоримость» т.н. скандинавских находок, являются прямым следствием норманистских взглядов большинства археологов. Иначе крайне трудно будет объяснить, почему общебалтийские вещи, производство и распространение которых хорошо известно и на юге Балтики во многих случаях до сих пор выдавались за «исключительно скандинавские». Более того, этим вещам нередко пытаются придать вид «этнического маркера», отличающего северного германца от славянина. Присутствие же балтийских славян в северной Руси в ранний период зачастую ставится под сомнение, вопреки всем фактам.

Подробнее: Статья на "переформат.ру": Культура варягов и их соседей по берегам Балтики

Сложение морского торгового пути, связывавшего славянский юг Балтики с Русью, Скандинавией и Восточной Европой, способствовало возникновению многочисленных приморских торговых центров, обеспечивавших необходимую инфраструктуру для торговых караванов, возвышению и обогащению этих городов за счёт торговли, а вместе с тем – и процветанию собиравшей с них налог местных правителей. Постоянное присутствие иностранных купцов из других регионов Европы, как и привозимых ими товаров, должно было заметно отличать внешний вид таких торговых центров от расположенных глубоко на континенте «провинциальных» славянских городов.
 

 
Наряду с уникальным опытом международного общения, накапливаемым славянскими купцами во времена их долгих заморских плаваний, неизбежных остановок и временного проживания в торговых центрах других стран и народов, такая ситуация неизбежно должна была привести к возникновению здесь особой культуры, несколько отличной от культуры континентальных провинциальных городов. Чтобы договариваться и совершать взаимовыгодные сделки друг с другом, народам разного происхождения и говорящим на разных языках нужно было проявлять внимание ко вкусам, потребностям, обычаям и традициям своих соседей и ближайших партнёров. В случае балтийских славян их ближайшими соседями и торговыми партнёрами были северные германцы, в первую очередь – даны, так же принимавшие активное участие в торговле на Балтике и, по всей видимости, пользовавшиеся той же инфраструктурой южно-балтийского пути, что и славяне.

Подробнее: Статья на переформат.ру: Культура приморских славянских городов

Обсуждение гипотезы о языке «эрбин», относившимся к гипотетической же дене-кавказской макросемье,вызвало такую бурную дискуссию, что в ней стало уже сложно ориентироваться. Некоторые тезисы участников обсуждения повторяются раз за разом, и уже трудно уследить за основной мыслью. Постараюсь разорвать порочный круг и дополнить материал по дене-кавказской гипотезе анализом самой дальней ветви этих языков – на-дене. Точнее, их носителей, живущих на Аляске и северо-западе Канады.
 

 
С тех пор, как дене-кавказская гипотеза была впервые сформулирована С. Старостиным в 1984 году, было собрано довольно много языкового материала, подтверждающего, по мнению ее сторонников, родство языков на-дене, по меньшей мере, с енисейскими. Однако все эти аргументы повисают в воздухе, если нет информации, когда и каким образом эти языки попали в Америку. Датировки выделения ветви на-дене приходятся на времена, когда уже образовался Берингов пролив, а Америка была заселена носителями других америндских языков. Отсюда закономерно следует предположение, что предки нынешних атапасков, навахо и воспетых в вестернах апачей переселились из Азии в Америку по воде, несколько ранее или примерно в то же время, что и предки эскимосов.

Подробнее: Еще раз о дене-кавказских языках: Северо-восточный след

Всё прогрессивное человечество, как нам говорят, абсолютно естественным образом приняло геев, их субкультуру, их право заключать браки, усыновлять детей и пропагандировать свою сексуальную ориентацию в школах и детских садах. Нам говорят, что всё это — естественный ход вещей. Нам лгут.

Ложь о естественном ходе вещей опроверг американский социолог Джозеф Овертон, описавший технологию изменения отношения общества к некогда принципиальным для этого общества вопросам. Прочитайте это описание, и станет понятно, как легализуют гомосексуализм и однополые браки. Станет совершенно очевидно, что работа по легализации педофилии и инцеста будет завершена в Европе уже в ближайшие годы. Как и детская эвтаназия, кстати.

Что ещё можно вытащить оттуда в наш мир, используя технологию, описанную Овертоном? Она работает безотказно.

Джозеф П. Овертон (1960-2003), старший вице-президент центра общественной политики Mackinac Center. Погиб в авиакатастрофе. Сформулировал модель изменения представления проблемы в общественном мнении, посмертно названную Окном Овертона.

Джозеф Овертон описал, как совершенно чуждые обществу идеи были подняты из помойного бака общественного презрения, отмыты и, в конце концов, законодательно закреплены. Согласно Окну возможностей Овертона, для каждой идеи или проблемы в обществе существует т.н. окно возможностей. В пределах этого окна идею могут или не могут широко обсуждать, открыто поддерживать, пропагандировать, пытаться закрепить законодательно. Окно двигают, меняя тем самым веер возможностей, от стадии «немыслимое», то есть совершенно чуждое общественной морали, полностью отвергаемое до стадии «актуальная политика», то есть уже широко обсуждённое, принятое массовым сознанием и закреплённое в законах.

Подробнее: Технология уничтожения, или как сломать общество

Подкатегории